24-го марта, около 7.30 утра по московскому времени, силовые структуры, при непосредственном участии  «Центра по борьбе с экстремизмом и терроризмом» (один из сотрудников, позже, назвался Николаем), начали ломать входную дверь в квартиру Олега Иванова, одного из лидеров Движения Против Нелегальной Иммиграции в Нижнем Новгороде, с целью проникнуть и произвести обыск. Причиной вынесения постановления об обыске называлось убийство некого «южного гостя» Нижнего. Само собой, неужели организаторы могли придумать нечто более умное? Обыск этот был далеко не первым и не последним в Нижнем, но вернемся к событиям, происходящим около 8 утра в квартире Олега Иванова. После того как он открыл дверь в квартиру (дверь в межквартирный тамбур уже была разворочена ломом сотрудниками силовых структур), несколько человек в камуфляже, не предъявляя никаких документов, ворвались внутрь. Олег был сбит ими с ног, повален на пол, после чего был закован в наручники.
В момент, когда к Олегу «применялись спецсредства», то есть, когда его били, валили на пол, применяя удушающие приемы, а затем ему заламывали за спину руки, в ситуацию вмешалась его бабушка, проживающая с ним в одной квартире.
Для пожилой женщины было дикостью, когда несколько физически крепких людей у неё на глазах избивали внука. Она попыталась остановить одного из налетчиков, но в тот же момент получила удар по руке в область локтя, отчего ей стало плохо. Налетчики «великодушно» вызвали избитой пенсионерке скорую помощь.

Обыск продолжался более 4-х часов, но найти что-либо противозаконное в квартире Олега так и не удалось.

В числе конфискованных предметов — детские ботинки 37-го размера (вероятно, сотрудники органов, нашли в них нечто экстримистское) и листок с телефоном дежурного 5-го РОВД (того самого, в который были доставлены незаконно задержанные 22 марта соратники ДПНИ Нижний Новгород, номер показался им подозрительным).

Наиболее примечательным в данном деле является то, что один из понятых при обыске в квартире, девушка, имя которой, по понятным причинам не можем называть, скорее всего является сотрудником прокуратуры Ленинского района г.Нижнего Новгорода, где она проходила практику на момент обучения в ВУЗе. Кроме того, эта же девушка, проживая и будучи прописана в Ленинском районе, позже, на суде 25 марта по делу Олега сообщила, что она «совершенно случайно оказалась у дома Олега, и стала понятой, так как это показалось интересным». По имеющимся у ДПНИ-НН достоверным сведениям, девушка прибыла в автомашине вместе с сотрудниками, проводившими обыск, а затем вместе с ними уехала.

24-го марта около 18-00 Олег, оставаясь «в кандалах» был доставлен в РОВД Московского района, где провел ночь, в ожидании суда. Ему было предъявлено обвинение в сопротивлении сотрудникам милиции. (Быть избитым в собственной квартире — сопротивление? — прим. автора) Ночью ему стало плохо, предположительно — гипертонический удар. Олегу не позволяли совершать телефонных звонков вплоть до момента, когда ему стало совсем плохо. Подоспевшая бригада скорой рекомендовала госпитализировать Олега, но сотрудники органов отказали в госпитализации. Скорая помощь ещё дважды за ночь спасала жизнь Олегу, так как состояние его здоровья становилось всё хуже.

Утром 25 марта Олег Иванов, несмотря на состояние здоровья, был доставлен в суд для рассмотрения дела, наспех «состряпанного» сотрудниками «Центра по борьбе с экстремизмом и терроризмом». Всё тот же сотрудник, всё того же Центра, принимавший участие в штурме квартиры Олега, представившийся как Николай, увидев соратников ДПНИ, ожидавших начала судебного заседания у входа в здание, вел себя крайне неадекватно. Сначала Николай стал фотографировать соратников на мобильный телефон, когда же один из них отвернулся, не желая фотографироваться, Николай грубо схватил его за рукав, напоминая в тот момент скорее уличного хулигана, чем сотрудника правоохранительных органов.

В слушании процесса также было много «необычного». Не вдаваясь в подробности, показания свидетелей (а свидетелями, кроме бабушки Олега, были всё те же сотрудники и «понятые») были сбивчивыми, разнились между собой. Например, шкаф, о который Олег якобы сам бился головой (откуда, по мнению суда, и взялись побои на его лице), по показаниям разных свидетелей находился то в тамбуре, то в прихожей, то в комнате.

Во время судебного заседания Олегу вновь стало плохо, он просил суд вызвать ему  скорую, для освидетельствования состояния. Судья отказал, ссылаясь что «у меня мало времени на все это».

После 3-часового «раздумывания» судьи, созвонов и перезвонов с «начальниками» в совещательной комнате, Олегу вынесен неправый приговор в виде 3 суток заключения (1 сутки он уже отсидел, остается двое). Во время ожидания приговора, несмотря на тяжелейшее состояние здоровья, Олег держался молодцом, говорил о том, что преследования и попытки запугать — его не остановят, и что борьба за интересы Русских будем им продолжена.

Соратники вечером передали ему еду в камеру, куда он был этапирован из зала суда.

Олег всегда был и остается честным, законопослушным Русским человеком, гражданином Великой Страны, но сегодня мы наблюдаем ситуацию, когда такие люди неугодны системе.

Всё тот же злополучный «Центр по борьбе с экстримизмом»  проявляет гораздо больше «внимания» к таким организациям, как ДПНИ, нежели к радикальным группировкам или кавказским оккупантам.
ДПНИ-Нижний Новгород хотело бы напомнить Центру «Э», что его сотрудники получают заработную плату, основа которой — деньги налогоплательщиков, то есть Русских людей, а так же хотели напомнить тот факт, что в их задачи входит охрана прав граждан, а не поиск среди них объекта для выплескивания собственных эмоций.